Top.Mail.Ru

Медичи: идеальный консильори, или Три беды папы Климента -2

Медичи: идеальный консильори, или Три беды папы Климента -2

Медичи:-идеальный-консильори,-или-Три-беды-папы-Климента-2

С фермы на стол

Заказать продукты от фермеров

К моей радости, я получила разрешение от прекрасного автора kurufin_the_crafty, обитающего здесь: https://kurufin-castle.diary.ru/member/?1272735, на перепост цикла её рассказов о клане Медичи. Информация, на мой взгляд, уникальна тем, что даёт, помимо прочего, представление не только о фигурантах, но и о мире вокруг них. В общем, сама я эту серию рассказов очень люблю, и надеюсь, что её так же полюбят многие. Эта заставка будет повторяться в начале каждого текста о Медичи, потому что для меня важно, чтобы авторство текстов было обозначено.

Автор рекомендует по теме две удачные книги: “Крестные отцы Ренессанса” Пола Стратерна и “Family portrait: The Medici of Florence” Эммы Микелетти.

_____________

То, что произошло потом, даже описывать не хочется. Ни разу за всю свою двухтысячелетнюю историю Рим не испытывал над собой такого надругательства. Ворвавшись в город, изголодавшиеся имперские войска с упоением занялись любимым делом – грабили, убивали, насиловали, с одинаковым пылом разрушая и кардинальские палаццо – шедевры ренессансной архитектуры, и убогие халабуды римской бедноты, где порой всего-то и добра было, что ворох тряпья да старая сковородка. Сковородка изымалась, тряпье перекочевывало к новым владельцам, а прежние хозяева оставались на пепелище – зачастую со вспоротыми животами. Чисто для статистики: если до вторжения в Риме насчитывалось около 55 000 жителей, то после него осталось всего 10 000.

Великое разграбление Рима 1527 года:

A massacre in a church during the Sack of Rome; a priest is Wellcome V0041554.jpg

Всей этой вакханалии город мог противопоставить только 5 000 человек из папских войск да 189 швейцарцев папской гвардии. Швейцарцы, кстати, сражались до последнего: 147 из них полегло во время штурма собора святого Петра 6 мая (и с тех пор швейцарская гвардия Ватикана всегда принимает присягу именно в этот день), остальные сумели прикрыть отход папы Климента из Ватиканского дворца в уже обжитый им в прошлый раз замок Сант-Анджело.

Надо сказать, Климента в Сант-Анджело тащили едва ли не волоком: он в очередной раз решил скосплеить Бонифация VIII и принять мученическую кончину прямо на троне и с митрой на голове, но в конце концов придворные уломали его бежать через каменный коридор, соединявший Ватиканский дворец с Сант-Анджело. (Коридор этот, кстати, в свое время построил еще Александр VI Борджа, и, подозреваю, с тех пор немало пап успело помянуть этого старого уголовника добрым словом за такую удивительную предусмотрительность).

Среди немногих верных сторонников, забаррикадировавшихся в замке вместе с Климентом, был и неугомонный Бенвенуто Челлини. Судя по его мемуарам, это приключение ему даже понравилось: будучи человеком с шилом в жопе, он немедленно нашел себе занятие – прибился к замковым пушкарям. «Я продолжал стрелять из моих орудий и с ними каждый день совершал что-нибудь замечательное; так что у папы я снискал доверие и милость неописуемые. Не проходило дня, чтобы я не убил кого-нибудь из врагов с воли», – хвастается нам Бенвенуто, прибавляя, что еще до этого лично укокошил метким выстрелом из пушки не кого-нибудь, а самого герцога Бурбонского. И правда: Шарль де Бурбон действительно погиб при обстреле городских стен, но кто именно приложил к этому руку – науке доподлинно неизвестно. (Впрочем, у Бенвенуто всегда так: если он упоминает в мемуарах даму – то эта дама, конечно же, влюблена в него по гроб жизни, если коллегу по артистическому цеху – коллега только тем и занят, что превозносит гений великого Бенвенуто, если заказчика – заказчик носит его на руках и со слезами на глазах благодарит за сотворенный шедевр. Так что, само собой, если в Бурбона влетело пушечное ядро, то это ядро мог выпулить только Бенвенуто, кто же еще!).

Тем временем Европа в ужасе наблюдала за Великим разграблением Рима. Гуманисты ужасались, эстеты рыдали, дипломаты строчили друг другу письма с описанием этого трындеца. Карл V, узнав о том, что творят его войска в Вечном Городе, невинно пожал плечами и объявил у себя при дворе траур – дескать, как жаль, что отдельные вышедшие из-под контроля вооруженные группировки дошли до такого безобразия. А папа Климент, в очередной раз очухавшись от потрясения, бродил по крепостным стенам и вглядывался, не идут ли ему на помощь французские войска.

Разумеется, никакие войска не пришли. Прождав напрасно пять недель, Климент подписал с Карлом унизительный мир: Папская область отказалась от прав на Модену, Парму, Пьяченцу и порт Чивитавеккья, и вдобавок с папы содрали сумасшедшую контрибуцию – 400 000 золотых дукатов.

Впрочем, даже после подписания договора Климент еще долго не рисковал выбраться из Сант-Анджело наружу: имперские наемники, отправившиеся после разграбления Рима

на летние каникулы

грабить окрестные территории, к тому времени уже успели вернуться в город и несытым оком поглядывали на папский замок – а вдруг у папы еще завалялся какой-нибудь медный грош, который можно прибрать к рукам?

Гроши, кстати, вполне себе оставались – и не только медные. В промежутке между своими артиллерийскими подвигами Бенвенуто Челлини успел переплавить по приказу папы сокровища ватиканской казны в золотые цепочки. И вот в один прекрасный день Климент и Ко, обвешавшись этой бижутерией и накинув сверху заплатанные плащи, под покровом ночи слиняли из Сант-Анджело и из Рима вообще. (Причем, скорее всего, император Карл был в курсе этой эскапады, но решил не мешать: в конце концов, папа и так натерпелся от него унижений по самое никуда, так что увеличивать дозировку не имело смысла).

Через несколько дней Климент с остатками своей курии добрался до епископского дворца в небольшом городке Орвьето, где и поселился. Собственно, от дворца там было одно название – здание не ремонтировалось уже лет сто, и над некоторыми покоями даже не было крыши. С горя (а может быть, и ради утепления, чтобы не замерзнуть к хренам в этих развалинах) Климент, этот элегантный щеголь, когда-то слывший самым красивым из всех римских пап, отрастил себе густую бородищу – и так и ходил с этой бородищей до конца жизни.



Климент с бородой:

Clement VII. Sebastiano del Piombo. c.1531..jpg

Но даже в Орвьето папу не оставляли в покое. Аккурат в этот период английскому королю Генриху VIII приспичило развестись со своей законной супругой Екатериной Арагонской и жениться на Анне Болейн. Аргументация у Генриха была следующая: до него Екатерина успела побывать замужем за его покойным старшим братом – Артуром, принцем Уэльским. Артур, правда, на момент заключения брака был еще подростком и вообще довольно быстро помер, поэтому было признано, что его брак с Екатериной до логического завершения в виде сексуальной связи не дошел. (На самом деле, папаше Артура и Генриха, старому жлобу Генриху VII просто не хотелось выплачивать Екатерине вдовью долю: мол, если брака, по сути, и не было, значит, никакая Екатерина не вдова и платить ей ничего не надо; на том и порешили).

И вот, значится, жил-жил Генрих VIII со своей Екатериной целых восемнадцать лет, а на девятнадцатом году вдруг прозрел: да это ж грех смертный! Потому как сказано в книге Левит: «Кто возьмет жену брата своего: это гнусно; он открыл наготу брата своего, бездетны будут они». Вот поэтому Екатерина ему наследника все не рожает и не рожает. Девчонку (будущую Марию Кровавую), правда, родила – но девчонки не в счет, это же и ежу понятно. И вообще, эта жена уже

сломалась

старая, несите новую!

Генрих VIII, любитель менять жен (приблизительно в том возрасте, когда он собрался в первый раз развестись):

Henry VIII by Joos van Cleve.jpg

Екатерина Арагонская:

Catalina de Aragón, por un artista anónimo.jpg

Короче, послы Генриха приперлись в Орвьето просить папу об аннулировании брака. Сказать, что они охренели, увидав, в каких развалинах обитает глава католического мира, – это ничего не сказать. Правда, папа Климент охренел ничуть не меньше: заявление Генриха было такой эпической чушью, что даже неловко становилось. Опять же, Екатерина Арагонская приходилась родной теткой императору Карлу, и Климент небезосновательно подозревал, что как только Карл пронюхает, что решение принято не в пользу его тетушки, то разграбление Рима покажется ему, Клименту, просто мелкой неприятностью.

В итоге папа решил этот вопрос, что называется, ни вашим, ни нашим: аннулировать брак он не будет, но на рассмотрение дела в церковном суде согласен – с условием, что главным судьей будет его английский легат Лоренцо Кампеджи. А Кампеджи, в свою очередь, немедленно получил тайный папский приказ: затягивать рассмотрение дела изо всех сил, а там или ишак сдохнет, или падишах.

Однако не успели английские послы убраться из Орвьето, как на Климента свалилась новая проблема: в его родимой Флоренции начался бунт. Напомню, во Флоренции на то время проживали трое несовершеннолетних Медичи: внебрачный сын покойного Джулиано Немурского Ипполито, внебрачный сын покойного же Лоренцо II Алессандро (рожденный от чернокожей рабыни Симонетты да Коллевеккьо) и законная дочь Лоренцо II Екатерина (единственная законнорожденная наследница семейства Медичи). Так что Клименту было о чем беспокоиться.

На самом деле беспорядки во Флоренции начались сразу же, как только флорентийцы узнали о разграблении Рима. Рассудив, что с такими раскладами папа им уже не указ, горожане решили, что теперь-то уж самое время свергнуть власть Медичи и восстановить республику. Ипполито и Алессандро успели бежать из города вместе со своим воспитателем, а вот маленькой Екатерине не повезло: горожане взяли ее в заложницы и заперли в монастыре Санта-Лючия.

Исходя из этих обстоятельств, Климент решил засунуть свою папскую гордость куда подальше и помириться с императором Карлом. Карл особо и не возражал (с условием, что Климент коронует его венцом Священной Римской империи в Болонье – была у Карла такая мечта

идиота

) и даже выделил папе войско для принуждения Флоренции к миру. Это были несколько тысяч отморозков – тех самых, которые два года назад участвовали в разграблении Рима, так что ситуация выглядела просто отвратно. Но выбирать Клименту было не из чего.

Осада Флоренции длилась почти целый год, но в конце концов папа флорентийцев таки дожал: они открыли городские ворота. Резни, к счастью, не воспоследовало: императорские отморозки вели себя в рамочках, поскольку Климент выбил из Карла обещание, что мирные жители ни в коем случае не пострадают. Правда, с городской демократией победитель церемониться не стал: местные политические деятели были выпихнуты в изгнание, а во главе города Климент поставил своего любимого младшего родича – мулата Алессандро, которому к тому моменту уже стукнуло двадцать лет (и про которого злые языки говорили, что на самом деле он сын не Лоренцо II, а самого папы Климента). Алессандро получил многозначительное звание «главы Флорентийской республики» и титул герцога Пенне, выклянченный для него Климентом у императора Карла. Что же касается Ипполито, кузена Алессандро (а точнее, не кузена, а двоюродного дядюшки, но поскольку они с Алессандро были сверстниками, то один хрен), то ему, дабы он не чувствовал себя чужим на этом празднике жизни, папа презентовал кардинальскую шапку.

Оставалась Екатерина – тощий рыжеволосый подросток, который до конца жизни будет помнить «сладкую» жизнь в монастыре во время разгула демократических флорентийских сил. На Екатерину, кстати, у папы Климента были совсем уж грандиозные планы. После коронации в Болонье, Климент аккуратно подъехал к Карлу: мол, любезный император, а вы не будете возражать, если я выдам свою любимую внучатую племянницу за младшего сына короля Франциска?

Карл, конечно, в восторг от этой идеи не пришел, но и противиться не стал. Во-первых, он вообще слабо верил, что Франциск согласится на такой мезальянс с потомицей «торгашей» (ну и что, что мама у Екатерины была Мадлен де Ла Тур д`Овернь – папа-то у нее все равно Медичи!). А во-вторых, думал Карл, даже если у них вдруг все срастется, трона потенциальному жениху все равно не видать – младший же сын!

В общем, 28 октября 1533 года четырнадцатилетнюю Екатерину торжественно выдали замуж за ее ровесника – Анри де Валуа, герцога Орлеанского, второго сына Франциска I. Как потом покажет время, император Карл жестоко ошибался в своих прогнозах: через три года умрет старший сын Франциска, дофин Франсуа, и муж Екатерины станет наследником французского престола, а потом и королем Франции – Генрихом II. А когда в 1559 году Генриху II дадут в глаз копьем во время праздничного турнира, Екатерина станет регентшей при своих малолетних сыновьях и будет определять внутреннюю и внешнюю политику Франции целых тридцать лет подряд.

Екатерина Медичи, дочь Лоренцо II, правнучка Лоренцо Великолепного, королева Франции:

Catherine de Medicis.jpg

У ее единокровного брата (или же у троюродного дядюшки – это смотря как считать отцовство) – короче, у Алессандро Медичи тоже все складывалось неплохо. По крайней мере, по состоянию на момент Екатерининой свадьбы. Дальше, правда, начало происходить черт знает что, но поскольку Алессандро у нас будет героем следующей главы, то пока оставим его в покое: пусть сидит себе до поры до времени «главой Флорентийской республики» под любящим руководством то ли троюродного дедушки, то ли родного папы

римского

.

Сам же папа Климент, внеся в копилку своих заслуг перед родом Медичи свадьбу Екатерины с французским принцем, в том же году получил жестокий удар: английский король Генрих VIII, которому уже осточертело ждать развода с нелюбимой женой, объявил, что отныне Рим для него не авторитет и, вообще, теперь он сам будет главой английской церкви. Так Англия откололась от католического мира – и, как известно, до сих пор туда не вернулась (и вряд ли вернется).

После такого афронта Джулио де Медичи aka Климент VII протянул всего год. 25 сентября 1534 года наш герой скончался в возрасте 56 лет – вроде бы как от желудочной/печеночной немощи, хотя поговаривали, что на самом деле папа Климент неудачно откушал грибочков, подсунутых некими анонимными доброжелателями. За десять лет своего понтификата он успел профукать Англию, допустить разграбление Рима и успешно уменьшить площадь Папской области практически вдвое – короче, уронил политический авторитет Святейшего престола до рекордно низких величин. Зато его деятельность на семейном фронте оказалась куда более эффективной: мало того, что его внучатая племянница стала французской королевой – так еще и именно благодаря папе Клименту Медичи стали герцогами Флоренции (но об этом, опять же, в следующей главе).

А еще этот незадачливый папа преподнес человечеству подарок: за несколько месяцев до смерти он заказал другу своего детства Микеланджело написать в Сикстинской капелле «Страшный суд». Сам Климент, правда, до завершения работы не дожил, но зато мы с вами живы и можем теперь смотреть на шедевр Микеланджело сколько влезет!

Last Judgement (Michelangelo).jpg

С фермы на стол

Заказать продукты от фермеров

Welcome Back,
We Missed You

everything's where you left it.